.

Владимир Костяев:

У меня юный возраст: 27 до ста осталось

Фото: Андрей Сахаров Фото: Андрей Сахаров

Тренер-игровик Владимир Костяев отработал на спортивном поприще десятки лет: занимался футболом, хоккеем с шайбой, затем продвигал в области флорбол. Сейчас он на пенсии, но открыт сотрудничеству, готов в любой момент взяться за тренировки.

– Я соломбалец, родился в 1945-м в деревянном роддоме на улице Терехина, – рассказывает Владимир Андреевич. – Потом безуспешно пытался выяснить, где он стоял. Все детство и отрочество прошло в Соломбале. В армию оттуда ушел.

– Почему после школы выбор пал на факультет физической культуры АГПИ имени М. В. Ломоносова?

– Случайно. Первоначально я в медицинский институт поступал и даже сдал все экзамены. Оставалось пройти зачисление. И тут, пока бродил по аудиториям, изучая, так сказать, пространство будущей учебы, заглянул в один кабинет, и меня шокировало увиденное... Там на акушерском стуле лежало тело не успевшей родить женщины... В общем, я сразу забыл про зачисление, вышел на улицу в прострации и наткнулся на преподавателя ФФК педагогического института, который прекрасно меня знал. Я же в школе, как раньше это практиковалось, занимался всем: играл в волейбол, хоккей, футбол. Естественно, выступал на различных городских соревнованиях. Он увидел мое пасмурное настроение, расспросил и предложил: «Забирай документы – и к нам». А так как экзамены были те же самые, то меня тут же зачислили.

– А почему сразу не поступили в пединститут, раз была насыщенная спортом школьная жизнь?

– Мама была рентгенотехником. Ее долго на пенсию не отпускали. Дядька был заслуженным хирургом – работал в Котласе. Он мне говорил: «Вовка, ты прирожденный хирург, у тебя руки для этого созданы». Отец – военный. Когда ушел в АГПИ, то полгода скрывал это от родителей...

– Боялись?

– Конечно. У отца непростой характер был. Когда они узнали правду, разговоров было... Отец к спорту не очень хорошо относился.

– А как случилось, что вас после окончания в 1970-м факультета сразу оставили работать в пединституте преподавателем кафедры спортивных дисциплин?

– При распределении получил направление на работу в Вельский район. И вдруг ректор Георгий Фруменков говорит: «Есть предложение оставить вас работать здесь». Оказалось, председатель областного спорткомитета Лев Фильчагин рекомендовал.

Кстати, до этого я отслужил в армии. Забрали в феврале 1965 года по какому-то спецнабору. Причем мы с несколькими ребятами из Архангельска самостоятельно добирались до Питера, а оттуда нас отправили в Саратов в стройбат. Повезло. Попал в роту, где все 140 человек были взяты или с учебы, или уже после окончания «вышки». Все ребята здоровые, многие плотно занимались спортом. И снова повезло. Вызвал начштаба и предложил должность зама по физподготовке. Сразу же сходу выиграли кубок по футболу по линии соревнований строительных войск. И в награду мне дали отпуск. Получилось, что не успел начать служить, а уже домой прикатил. Родители увидели, испугались: «Ты чего, сбежал?» Три года проводил на службе игровые соревнования, готовил команды. Даже на турниры по городкам ездили. Получил хороший опыт. Довелось даже поиграть в хоккей с шайбой за саратовский «Кристалл». Наверное, все это тоже сыграло свою роль при получении работы в пединституте.

– Так и работали несколько лет старшим преподавателем...

– Никогда не рвался ни в заведующие кафедрой, ни в деканы... Бумажки – это не мое. Вот так вот... В 1977-м меня пригласили работать главным тренером команды по хоккею с мячом «Беломорец» в Северодвинск при заводе «Звездочка». Дважды были чемпионами области и неоднократно призерами, обладателями Кубка РСФСР. В середине 80-х окончил Высшую школу тренеров по хоккею с мячом. Преподавал у нас сам Анатолий Тарасов, хотя уже был без ноги.

Один раз в школу на семинар съехались европейские тренеры. Так Тарасов на нас показывал, как надо проводить силовые тренировки, да так, что выть хотелось. Одному парню не повезло: пришлось со штангой на плечах и на коньках вокруг ледовой коробки по резиновым матам три круга бежать. А ведь учились не только тренеры из провинции, но и бывшие игроки сборной СССР: Якушев, Петров... Даже в отказ хотели пойти, да Тарасов пригрозил отчислить. Зарубежные гости посмотрели на это развлечение и сказали: «Если мы так будем тренировать, то к нам никто не пойдет». А стажировался я в «Динамо» у Юрия Моисеева.

– А почему «шайба» не прижилась толком в области?

– В какой-то степени перевесил хоккей с мячом. В то же время и поддержки чиновников от спорта не было. Вспоминаю, когда в 1981 году открывали в Архангельске Дворец спорта профсоюзов, мы тренировались на новом льду, чтобы подготовиться к первой официальной игре с москвичами, организованной под праздник. И тут подбегает профсоюзный босс и требует прекратить: «Вы бросаете в борта, посмотрите, какие они стали черные». Как с такими людьми можно развиваться?

Недавно в Северодвинске на Яграх открыли крытый каток, а у нас в планах было сделать это еще в начале 90-х годов прошлого века. Я в 1992-м пришел на прием к директору «Звездочки» Зрячеву поинтересоваться: «Александр Федорович, хочешь памятник себе поставить?» И предложил построить искусственный лед. Там и место было удачное, рядом заводские компрессоры стояли. Зрячев загорелся и начали делать: забили почти 100 свай в котлован. И тут народ «прокатил» Александра Федоровича на выборах директора. Он мужик был требовательный и жесткий. А новый директор Николай Калистратов вызвал и заявил: «Мы хоккей не любим. Будем развивать лыжи». И вот ни хоккея, ни лыж...

Года два занимался бизнесом в Северодвинске: держал с партнером кафе «Весна». В результате нас муниципалитет кинул в ходе приватизации, воспользовавшись новыми законодательными изменениями. Я бросил предпринимательство. В 1996 году вернулся на работу старшим преподавателем кафедры теоретических основ физической культуры в ПГУ имени М. В. Ломоносова.

– И начался период увлечения флорболом?

– Денег на хоккей с шайбой у ПГУ не было. И тут попались на глаза пластиковые клюшки, случайно оказавшиеся на кафедре. Вот и решил попробовать. Съездил на первый чемпионат мира по флорболу в Стокгольм и понял: это тот же хоккей, только без коньков. Решил: все, занимаемся. Сказал ректору Владимиру Булатову, что миллионов на развитие флорбола институту не потребуется, счет идет на тысячи. Он в ответ: «Тогда ладно».

Открыли на факультете единственную на тот момент в России специализацию по подготовке специалистов и тренеров по флорболу. Вот так все и завертелось: детские команды, взрослые, чемпионаты страны, международные соревнования. Пик пришелся на начало нулевых, когда в Архангельске при поддержке губернатора Анатолия Ефремова проводили масштабные соревнования. Нам покупали форму, выделяли Дворец спорта. Откуда деньги брались, я не вникал. Занимался организацией. По областным телеканалам был сплошной флорбол. Недовольные пропуском любимых сериалов пенсионерки звонили с жалобами. Потом Ефремов проиграл выборы, и интерес к флорболу у властей затух.

Тем не менее база была заложена. Сейчас есть тренеры и на уровне детсадов, ДЮЦ, ДЮСШ. Молодежная сборная России вышла в финал чемпионата мира, который пройдет в будущем году. Так там половина команды – северяне. Не хватает инфраструктуры. У нас с советских времен повелось строить узкие залы. По правилам флорбола площадка должна быть размером 40 на 20 метров, а все играют 17 на 14. Только архангельская «Норд Арена» подходит. А там очередь. Я все время заинтересованным лицам говорю: «Съездите в Казань, там все шикарно: спортивные залы 60 на 90 метров.

– Сегодня продолжаете преподавать?

– Работал некоторое время в Северодвинске в качестве тренера, потом на почасовой оплате в САФУ. Зарплату еще не получил. На ставку туда не берут. Говорят, нет их. Сейчас жду варианты. Пока силы есть, хочется тренировать, хотя пенсия более-менее нормальная. А так, у меня еще юный возраст: 27 до ста осталось. Поэтому не оставляю планов открыть свою школу флорбола.

Флорбол – это один из самых молодых и быстро развивающихся видов спорта. Представляет собой вариацию хоккея. Примечательно, что в некоторых странах игра получила другие названия. В Швеции ее знают как напольный бенди, в Соединенных Штатах – флорхоккей, в Европе – анихоккей.