.

Если б снова пришлось выбирать? Выбрал бы то же самое

В годы Великой Отечественной войны помощник флагманского минера Эдуард Гансович Аугъяров защищал Заполярье. Об этом замечательном человеке мы побеседовали с его дочерью Камиллой Кузнецовой.

В фамилии появилась «о»

– Папа родился в 1902 году в Петербурге, был старшим из сыновей. Его отец, Антс Аугъярв, служил в Лейб-гвардии Конном полку рядовым, затем работал в «Экспедиции заготовления государственных бумаг» – ныне Гознак, – начала разговор Камилла Эдуардовна. – Так как в то время привычнее было имя Ганс, четверо его детей по отчеству стали Гансовичами, а в фамилии появилась буква «о».

Антс Аугъярв умер в 1914-м, после его кончины жене и детям довелось испытать немало трудностей.

По стопам отца

На выбор профессии повлияло то, что отец Эдуарда был военным. В 1921 году в Петрограде объявили набор в училище командного состава флота, ставшего преемником Морского кадетского корпуса, находившегося на 11-й линии Васильевского острова. Туда и поступил Эдуард. 

Это старейшее морское учебное заведение в России считалось кузницей морских кадров. Среди его выпускников разных поколений – выдающиеся флотоводцы, герои морских сражений, первооткрыватели проливов и островов Мирового океана. После Октябрьской революции туда стали принимать сыновей рабочих и крестьян – 20-летних парней, прошедших школу II ступени, отслуживших в армии и на флоте. 

Учебу Эдуард закончил в 1925 году. Многие его сокурсники стали знаменитыми военными моряками. Всех ждало распределение по флотам и служба на Балтике, Черном и Каспийском морях.

Воспоминание о бухте Двуякорная

Эдуарда Гансовича направили на Черноморский флот. Он был вахтенным начальником, командиром бронекатера отдельного отряда судов Днепра, командиром БЧ-3 на подводной лодке «Политрук» (бывшая «Нерпа»), эсминце «Фрунзе», крейсере «Красный Кавказ», на котором служил вместе со старпомом Николаем Герасимовичем Кузнецовым и другими известными в будущем моряками.

С 1934-го по 1938-й Аугъяров – старший военпред на уникальной Феодосийской минно-пристрелочной станции в бухте Двуякорная. 

– В нашей семье слово «Двуякорная» вызывает самые разные воспоминания, связанные со службой отца, работой мамы, организовавшей там техническую библиотеку, рождением и смертью моей маленькой сестренки, умнейшими дельфинами, с которыми у мамы сложились самые дружеские отношения, счастливым спасением дельфином меня, полузахлебнувшейся трехлетней девчушки, – продолжила Камилла Эдуардовна. – Бухта Двуякорная превратилась в 30-е годы в важнейший полигон, в своеобразную Мекку советского торпедизма. 

И мой отец имел к этому самое  прямое отношение.

Помогла курсантская дружба

Заканчивались грозные 30-е, когда нечаянно оброненное или недоброжелательное слово могло стать роковым в судьбе каждого. Аугъяров был беспартийным. Сослуживцы знали его как спокойного, сдержанного, молчаливого человека, но очень требовательного. 

1938 год. Эдуарда Гансовича уволили в запас с предписанием покинуть место службы в кратчайший срок. Более двух лет он оставался безработным или занимал непривычные для него гражданские должности в Ленинграде. Через некоторое время, решив продолжить образование, он поступил в Механический институт, чтобы овладеть новой профессией. Затем его приняли в НИМТИ (Научно-испытательный минно-торпедный институт) вольнонаемным. 

1940 год. Неожиданная встреча 4 декабря с только что вступившим в должность наркомом ВМФ Николаем Герасимовичем Кузнецовым в вестибюле НИМТИ. «Яу (курсантское прозвище Аугъярова. – Прим. авт.), что за камуфляж?» – с удивлением спросил он. 

Справедливость восторжествовала, Эдуарда Гансовича восстановили в должности. 

Дочь Эдуарда Аугъярова Камилла Кузнецова листает старые фотоальбомы

К работе относится внимательно и серьезно…

Его интересовало минно-торпедное дело, а соответствующую специализацию он получил еще в 1927 году. 

К теоретическим знаниям добавилось немало практического опыта, приобретенного  за годы службы на кораблях и минно-испытательной станции, столь пригодившегося в годы войны. 

«Хороший минно-торпедный специалист. К работе относится внимательно и серьезно. Задания выполняет четко и аккуратно. Специальность свою любит». Так его аттестовали перед началом Великой Отечественной.

О войне он рассказывал скупо

Камилла Эдуардовна, решив найти как можно больше сведений об этом периоде жизни отца, обратилась в военно-морской архив. Ей помогло и общение в 90-е годы с ветеранами Беломорской военной флотилии. Немало информации удалось почерпнуть за период работы секретарем Санкт-Петербургской региональной общественной организации «Полярный конвой» и встречаясь с участниками северных конвоев, включая архангелогородцев. 

Служба Эдуарда Аугъярова в период войны сначала проходила в дивизионе заградителей на Иоканьгской военно-морской базе БВФ. Затем, будучи помощником флагманского минера штаба Беломорской флотилии, он выполнял многочисленные задания: участвовал в установке мин, неоднократно – в испытаниях тралов, бомбометов, в разоружении сорвавшихся и выброшенных на берег мин, инспектировал военно-морские базы. Также проверял корабли, помогал команде как специалист минно-торпедного дела. Будучи флагманским минером походных штабов, он участвовал в арктических внутренних конвоях.

О войне Эдуард Гансович рассказывал крайне скупо.

– Я был в воде... ледяной. Эти его слова остались в моей памяти, – говорит дочь. 

– Время года? – спросила она.

– Август, – ответил отец. 

– Так лето еще! 

– Это Север... – укоризненно прозвучало в ответ.

Диалоги на военную тему были короткими.

Конвой «БД-5»

В нем участвовал и Эдуард Аугъяров. Изучением этой темы Камилла Кузнецова занималась много лет: читала публикации, работала с документами в архивах в Гатчине, Москве и Архангельске. Это был внутренний конвой из Белого моря на Диксон. На борту транспорта «Марина Раскова», кроме экипажа и небольшой военной команды, находились 354 пассажира (полярники отправлялись на станции с семьями: 116 женщин, 20 детей) и 6600 тонн груза. Конвой состоял из трех тральщиков, полученных по ленд-лизу и оснащенных самой современной по тем временам гидроакустической аппаратурой для обнаружения подводных лодок противника.

Из Архангельска «БД-5» вышел 8 августа 1944 года, 11-го суда вошли в Карское море, а 12-го около 20 часов раздался первый глухой подводный взрыв, похожий на звук разорвавшейся мины. Транспорт «Марина Раскова» потерял ход, накренился... Головной (с походным штабом) тральщик «Т-118» развернулся и направился к поврежденному судну. Когда до него оставалось 1,5-2 кабельтова (300–360 м), у кормы флагманского тральщика раздался такой же глухой подводный взрыв: вышла из строя машина, судно стало быстро погружаться в воду... 

Командир конвоя приказал экипажу покинуть корабль. Тогда погибло 68 человек... Опытные гидроакустики, сигнальщики и минеры походного штаба (среди них и Эдуард Аугъяров) непрерывно наблюдали за морем, современная гидроакустическая аппаратура не обнаруживала никаких признаков присутствия вблизи конвоя подводных лодок противника. Взрывы были типичные для неконтактных мин. «Попали на минное поле» – так оценили ситуацию.

Трагедия в Карском море

Началось спасение экипажей и пассажиров транспорта «Марина Раскова» и флагманского тральщика «Т-118». Этим занялись экипажи «Т-116» и «Т-114». Тогда использовали шлюпки, катера, вельботы, кунгасы. Транспорт был на плаву около пяти часов. За три часа успели переправить на «Т-114» детей и почти всех женщин, а также  организованно, несмотря на экстремальные условия, закончить посадку всех остальных на плавсредства. 13 августа в 00.45 взорвался переполненный людьми тральщик «Т-114» и затонул в течение 3–4 минут... Спасти удалось лишь 26 человек.

Так что же случилось в Карском море в 60 милях от острова Белый 12–13 августа 1944 года? Как выяснилось впоследствии, суда конвоя «БД-5» были атакованы новейшими акустическими торпедами с немецкой подводной лодки «U-365». Эти торпеды сами наводились на корабль по шуму его винтов и поражали цель, взрываясь от ее магнитного поля. 

Уклониться от такой торпеды обычным маневрированием невозможно. А новая аппаратура тральщиков не обнаружила подводной лодки, потому что та находилась на большом – 30 кабельтовых – удалении от них, вне зоны действия приборов. Это было первое применение фашистами у нас на Севере нового грозного оружия. 

Тральщик «Т-116», переполненный спасенными и ранеными, ушел. Но в море в шторм остались более 150 человек, которым до конца августа предстояло бороться за жизнь. Это были и несчастные на плавсредствах, и моряки, и летчики, участвовавшие в спасательной операции. Всего в ней оказалось задействовано семь кораблей БВФ Северного флота и 10 самолетов «Каталина».

Подвиг летчиков

23 августа экипаж «Каталины» под командованием капитана Матвея Ильича Козлова обнаружил в открытом море кунгас с людьми. Он посадил машину на морские волны в шторм. Летчики сумели взять на борт 14 оставшихся в живых, но подняться в воздух не удалось. В труднейших условиях «Каталина» двигалась по бушующему морю, прошла около 60 миль к острову Белый. К концу пути работал только один мотор. 

Из всех потерь, понесенных в годы войны на морских дорогах Арктики, произошедшая в августе 1944-го была самой крупной.

– Узнав об этой трагедии, я поняла, почему мой отец, участник тех событий, сказал о том, что был в ледяной воде. Его выбросило с мостика взрывной волной, – считает Камилла Эдуардовна.

Всегда в строю

На Севере Эдуард Аугъяров прослужил всю войну. После ее окончания занимался тралением (уничтожением мин) до марта 1946 года. Затем его отозвали в НИМТИ и направили на Черное море, тоже для траления. Затем Эдуарда Гансовича прикомандировали к Министерству судостроительной промышленности. 

С 1949-го он работал военпредом, начальником одного из отделов на Средне-Невском судостроительном заводе, где строили противоминные корабли. На заводе № 363 МСП он трудился семь лет, участвуя в создании тральщиков для военного флота, в том числе головного проекта 254 К в 1952 году. В запас по болезни вышел в 1955-м.

За безупречную службу капитан I ранга Аугъяров награжден орденами Ленина, Красного Знамени и Отечественной войны, многими медалями, среди которых «За оборону Советского Заполярья» и «За победу над Германией...».

Как-то раз, беседуя с дочерью, на ее вопрос о службе он сказал: «Часто – как по острию ножа». 

– А если бы снова пришлось выбирать?

– Выбрал бы то же самое, – подумав, ответил он. 

Р. S. В 2014 году – 70 лет трагедии, произошедшей в Карском море. Санкт-Петербургская РОО «Полярный конвой» отметит эту дату – организует конференцию. На ней будут присутствовать потомки участников того конвоя.